Сух нынче декабрь. Эдаким европейским фатом шагнул он в замоскворецкие дворы, играющие с небом в подкидного колодой с асфальтово-серой рубашкой. Наша карта бита, господа московитяне. Витрины бодрятся, как престарелая актриса, прячущая морщинистое декольте в пестроту боа. В нашем случае - в мишуру, мишурой, мишура, мишуре. Склоняем праздник по всем правилам ЕГ по русскому языку. Только так мало в этом декабре русского. И в солнце нам отказано и в снеге мы обижены. Остается только взятся за ножницы или дырокол и... нет не вырезать дырки в небе, а настучать остервенело об стол компактный сугроб или кинуть на голову, из которой скоро полезет серое вещество на воссоединение с серостью над головами, кружевную снежинку. Чтобы под этой вуалью ощутить себя русским барином, скрепящим гомашами по свежеподаному. Извольте играться, баб-с затевать, снежные городки брать и резвиться до вечернего чая с шанежками. Но, боюсь, этот сухарь-декабрь с европейскими манерами окончательно превратит нас во взрослых, заставив клянчить снег в Альпах.

НОет холод под лопаткой,
Ярость крыльев застудил,
Будет осень горько-сладко
Ранить пулями рябин.
МЯГКИЙ ЗНАК подам знакомым,
Словно руку протяну -
Будет чай под разговоры,
Хлеб с вареньем, дождь в трубу.

Начинаюсь с О, с Осени или же с Октября.
Начинаюсь с О, а может быть вовсе с нуля?
Округлился у матери живот, а потом рот в О -
Оргии таинства родов, в ужасе обнуления, обновления.

О'Флаерти вытолкнула в свет, как в гостиную.
О, какой мальчишечка у меня дивный!
Руны кудрей на пальцы крутила, точно девичьи,
Снаряжала меня в кружева, да в шкурки беличьи.

Сперанца вселяла надежду в чудо-младенца,
Баюкая рокотом кельских битв и эфиром отца.
А я, ирландец, покорялся эллинам,
Плененный Софоклом и так до конца...

До Оксфордских холмов, где стерпев унижение,
Превратился в легенду и нанес поражение,
Акценту ирландскому и узлу на банте,
Вообразите теперь Оскара в эстетов банде.

Штаны-кюлоты, цветами расшитый жилет,
В лимонных перчатках, гвоздики зеленый цвет,
Эдак только и можно шокировать свет,
Чтоб он в ответ: "Браво, Оскар, дай нам совет"!

В Америке заждались с корабля на бал,
Декларировать свою гениальность я им не дал.
Но подал эстетствующий пример и уплыл в Старый свет,
Чтоб в сказке о Принце счастливом найти ответ

Где "Замыслов" смыслы, как Сфинкс без загадки убог,
Зачем в человеческом теле упорно скрывается Бог?
Чем дыры в младенца рученках пробила Любовь,
И как от греха мужеложества пенится кровь.

Прозрачным нарциссом он виделся в свете лучей,
Он слыл орхидеей капризной и тоже казался ничей,
Адонис, сразивший богов неземной красотой,
Он был той любовью, что имя скрывает свое...

И те, что вчера мне на сцену бросали цветы,
Сегодня плевали, навесив молвы кандалы.
Пеньку я крутил, точно мойра судьбы своей нить,
Друзей потеряв, и детей, но его смог простить.

Из той глубины я сухим уже выйти не смог,
Изгоя печать - С33 на груди вывел рок.
Отправился в путь Себастьян, чтоб скитанья неволю познать,
Париж дал могилу и Сфинкса поставил стоять.

Я начался с О, с Осени или все же с нуля?
Карминовый флаг на продрогшей руке Октября,
Меня обнулили иль в степень Судьбы возвели?
Я Оскар, я есть, я родился, несите дары!

День, дача, яблоки, соседи,
Луч августа сквозь дым коптит.
Пожить хоть час на этом свете,
А там на выход. Осень бдит.

Родишься - вновь пойдешь на убыль,
И закружится канитель,
Пустая дача, дряхлый пудель,
Соседи, яблоки весь день.


Хотел написать этот привет в день Яблочного Спаса, но не подобрались рифмы... Что ж, с Осенью нас всех!

http://www.youtube.com/watch?v=tyZeGOsR9IA

Голгофа сцены и заигравшийся режиссер, литры пота и сухожилия на измор, смехотворные драмы и мученические улыбки, толпа одиночек и отчаявшиеся (само)влюбленные, праведные геи и отрекшиеся отцы, завистники и прелестницы, покинутые жены и требовательные любовницы, танцовщики, которым одного па не хватило до гениальности, балерины, которым на цыпочках пуантов не дотянуться до Бога, поэтому они бросили эти попытки, темнокожие, сдирающие с себя ваксу расы с помощью грима, неудачники, сделавшие на этом карьеру, матери, замечтавшиеся о счастье детей - все мы могущественный кордебалет, который силен нами, такими одинаковыми и возмутительно разными... Отыщите себя в Кордебалете, но не затеряйтесь в нем!

Посвящяется Дню Взятия Бастилии и 40-летию высадки на Луне

Меня застали на Луне
Я выл на Землю.
Там было людно и тепло
И шло веселье.
Из башни бил фонтан огней,
Смеялись Юли,
На марсе нет таких полей,
Как там в июле.
С Луны я впитывал Париж
До дна бутылки
И лунный становился день
Безумно пылким.
Меня тревожила Земля
Хрустальным блеском
И легкоступный лунный шаг
Казался веским.

http://www.youtube.com/watch?v=d_pXZ-hDVxw

Черт ее лица мне на забыть
С ней в счастье или в горе быть,
Она сокровище иль долг
Я раслачусь

В ней звучат июля голоса
Иль август пляшет в волосах
Она как сотня разных дел
Намеченных на краткий день

Ей красивой быть и ужасать,
Быть торжеством иль голодать,
И делать день мой словно Рай,
А может ад.

В ней как в зеркале моя мечта
Сверкнула и ушла в себя
Ведь ты не то, что кажешься порой
Внутри ракушки той

Ты всегда так счастлива в толпе
В глазах гордыня или взор в себе
Никто не смеет заглянуть в них
Сквозь завесу слез.
Ты, как безнадежная любовь
Пришедшая ко мне из прошлых снов
Ту, что я помню
До скончанья дней.

Ты даешь мне смысл существовать
Ответ как жить и волю не ломать
Я буду только о тебе молить
В конце пути...

Я возьму твой смех и слезы сохраню
Их словно сувениры накоплю
Ведь, там где ты, там должен быть и я
Ты смысл и счастье бытия.

Поджав горбатость караван проходит
Понуро сквозь игольное ушко
И на канате за собой приводит
Стяжателей в эдемское тепло.
В саду под вишней выскочка безродный
От лени дачной прячет барыши,
А рядом валят древний лес, который,
Пойдет на векселя, знай свой заем пиши.
В лиловую сутану ОБЛАчилось небо,
Приняв суровый кардинальский вид.
А Сын покинул кущи и шагнул несмело
В простую жизнь из боли и обид.
Его большой верлюд, одним горбом застрявший,
Глазами проводил на тот конец иглы,
Вокруг вращался шар, голубизной сиявший,
И Сын сошел на край по правилам игры...

Безмерный нос Сирано подслушал зов майской сирени,
И ткнулся пером в ароматную проседь чернил,
Вдохнул трепетанье блаженной волны вдохновенья
И легкость манжета слезою стиха увлажнил.

В этом году сирень какая-то безумная, тучная, бесподобная, неохватная, головокружительная и даже пугающая своим великолепием. Хочется зарыться носом в эти раскаты эмоций, хочется припасть головой к этой взбитой заботливой рукой подушке и дремать от тихого восторга. С сиренью всегда творятся чудеса, вот и в этом году я стал обладателем вороха первой, с которой сунулся в ларек за сигаретами. Из недр ларька послышался сочный южный говор "Ой, это ж где ж вы такую красоту нашли?!!" Я щедрой рукой втиснул сиреневое облако в суфлерскую будку ларька и счастливая улыбка, сощуренные глаза и подернутое солнцем лицо зарылись в мой букет. "Боже, как домом пахнет. У меня ж во дворе огромные кусты сирени. Ой, как домой захотелось..." Я кивком предложил взять сирень себе и задержать воспоминания о доме на рабочем месте. "Да ну что вы, я вот скоро домой поеду и надышусь. Спасибо вам за воспоминание", - было мне ответом. Жаль, я не спросил, в каком дворе живет такая радость.

Апрелю тесно средь зубцов кремлевых,
Хвостами ласточек расплылись буквы эМ.
Апрель стремянкой разъезжается в сугробах
И щурится от солнечных фонем.

Таков удел - метать остатки снега,
Чадить дождем, морочить синевой.
Апрельская нелегая работа-
Болтаться между летом и зимой.